ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ


    Она выглядит весьма мудреной проблемой.
    С одой стороны, профессионалы в сфере психического здоровья заявляют, будто хорошо приспособляющиеся люди образуют собой лишь “приложения” к другим индивидам. Этот процесс начинается с младенчества, когда дитя “привязывается” к своим родителям. Если процесс формирования этой привязанности происходит успешно, то будущий взрослый человек станет обладать способностью к образованию близких, доверительных отношений с другими людьми. Итак, с детства мы осведомлены, что здоровые люди позволяют себе быть ранимыми. Они доверяют другим настолько чтобы зависеть от них. Значит, зависимость — это, кажется, хорошая штука. Общество, пожалуй, просто функционировало бы, если бы мы не ощущали, можем рассчитывать на других, а они — на нас.
     Но в изложениях других специалистов звучит предупреждение об опасности: зависимые люди часто скрываются как “нищенствующие” и чрезмерно заискивающие. И, о ужас ужасов, они могут даже быть coзaвисимыми, то есть психологически подверженными здоровому влиянию другого человека, который испытывает физически или психологически болезненное пристрастие (например, к алкоголю или азартным играм). Эта точка зрения наводит на мысль, что мужчины и женщины обязаны быть сильными, независимыми автономными, если собираются прожить весь свой век, ведя здоровый образ жизни и получая от него удовлетворение.
     Так, где же, правда?
Как весьма часто это бывает, где-то посередине.
     Люди, набравшие среднее количество баллов в тесте
" МЕЖЛИЧНОСТНОЙ ЗАВИСИМОСТИ " всё же могут быть способными функционировать совершенно нормальным образом. Проблемы, вероятно, возникает лишь тогда, когда набранные суммы баллов оказываются или чрезвычайно высокими, или чрезвычайно низкими.
    Человек, даже очень озабоченный тем, чтобы в жизни был кто-то другой, на кого он мог бы положиться, тем не менее способен иметь удовлетворяющие взаимоотношения. И только когда он чувствует себя парализованным из-за неодобрения окружающих или отчаивается из-за того, что рядом нет никого более сильного, который мог бы помочь преодолеть жизненные невзгоды, — лишь в этом случае могут возникнуть проблемы.
     С другой стороны, люди могут быть очень автономными, и лишены забот относительно того, что о них думают другие, но всё ещё жить эффективной, удовлетворительной жизнью. Только когда их потребность в автономности становится настолько сильной, что они больше не способны к образованию близких отношений с кем бы то ни было, — лишь в этом случае они, вероятно, начинают страдать от одиночества.
    Итак, если набранные вами баллы в тесте находятся в среднем диапозоне , то маловероятно, что ваш уровень зависимости или автономности представляет собой проблему, о которой следовало бы беспокоиться.
    Авторы теста предоставляют некоторые эмпирические данные, свидетельствующие в пользу этого утверждения. Хотя проблемы зависимости часто важны для психически больных, но наличие сильной зависимости, конечно, вовсе не обязательно означает, что тому человеку предначертано стать пациентом психиатрической лечебницы.
    Как и для большинства прочих тестов, вам наверняка было бы полезно сравнить свои баллы по этому тесту с баллами вашего партнера или, еще лучше, потенциального партнера. Весьма часто исследования поведенческих реакций оставляют слишком много возможностей для разнообразных интерпретаций. Но есть одна тенденция, о которой, психологи, имеют право говорить с высокой степенью уверенности: пары, характеризующиеся сходством складов личности партнеров, будут скорее и более довольны своими внутренними взаимоотношениями, чем пары, где партнеры заметно различны.
     Пример. Пара, участвующая в в курсе терапии, иллюстрирует трудности, грозящие возникнуть как следствие различающихся уровней зависимости. Борис показал результат ниже среднего значения в Тесте межличностной зависимости”, в то время как его жена Катя набрала балл, соответствующий примерно семидесятой процентили. Это различие на протяжении многих лет вызывало ряд недоразумений и задевало чувства обоих партнеров. Скажем, когда Борис бывал болен, то терпеть не мог, чтобы вокруг него хлопотали, а, напротив, любил, чтобы его оставляли в полном одиночестве, и соглашался единственно на компанию человека, который приносил бы ему еду и питье. Катя же, когда чувствовала себя неважно, обожала, чтобы вокруг нее все “увивались”, и предпочитала, что бы муж сиднем сидел рядом, всячески выражая cвоё сочувствие и оставляя ее одну ровно на тридцать секунд, только чтобы успеть принести что-нибудь вкусненькое из кухни. В ранний период их брака Катя полагала, будто желание Бориса остаться в одиночестве было признаком того, что он ее отвергал. Также и недостаток его усердия в качестве мед. брата, когда больна бывала она, превратно принимался за его безразличие к ней. Их модель семейного поведения была повторена в эти первые годы много раз: Катя обвиняла мужа в недостаточной заботливости, что, в свою очередь распаляло Бориса, и он сердился на “требовательные замашки” супруги.
   Барис и Катя оставались женаты в течение более двадцати пяти лет и со временем пришли к правильному пониманию друг друга, но путь к этому был и нелегок, и долог... Важно помнить, что различия в уровнях зависимости являются общераспространенными, и они вовсе не обязательно отражают, насколько один человек заботится о другом. Автономный партнер может быть доволен текущими взаимоотношениями, даже, если проводит большое количество времени в уединенных занятиях. Зависимый же не может взять в толк, почему “этот тип” настолько эгоистичен и безразличен. В действительности, однако, обе модели поведения являются делом выбора или предпочтения, и ни одна из них не имеет изначального приоритета над другой. Совместная жизнь будет самой легкой для людей, которые схожи друг с другом в своих уровнях зависимости; а если всё же различия встречаются, важно не рассматривать их как индикатор того, насколько человек печется о взаимоотношениях в семье.

Яндекс.Метрика